НАЕДИНЕ (ДОПРОС, ЛИЦОМ К ЛИЦУ, FORHØRET). ОТЗЫВ О СЕРИАЛЕ

Этот камерный датский мини-сериал в жанре детектива и полицейского допроса предлагает минимум действия, максимум разговоров; минимализм декораций; максимализм характеров, выводов, интриги; горечь родительского разочарования и досады от понимания, что мы совершенно не знаем собственных детей; токсичность угрызений за то, что ошибки воспитания или недостаток любви могут быть фатальными и необратимыми.

По сути, классический тургеневский конфликт отцов и детей обрел здесь форму расследования, в котором отец примерил роль сыщика, а дочь – роль жертвы; и уравнения то ли с одним неизвестным (если дочь совершила самоубийство), то ли с двумя (если убийство совершил кто-то третий). Впрочем, и сам протагонист-детектив, разгадывающий загадку, — тоже загадка.

Действие открывается сценой в морге. Судмедэксперт рапортует не особо заинтересованному следователю, что поступила молодая девушка, которая нанесла себе несколько ударов ножом в сердце. Нет повода для сомнения, что был совершен суицид. Дело можно закрывать и продолжать прохлаждаться. Но детектив приподнимает простынь и в ужасе понимает, что на столе для вскрытия лежит его дочь, с которой он долгое время не виделся и не общался. Отца охватывает истерия, он запирает дверь и заставляет оторопевшего патологоанатома повторно резать труп, чтобы провести альтернативную аутопсию. На этом заканчивается и открывающая сцена, и первая серия.

«Наедине» поставлен как телеспектакль, а серии длятся по двадцать – двадцать пять минут, как в ситкомах, при этом одна серия полностью равняется одной сцене и одному допросу без смены декорации и смены собеседника, будь то патологоанатом в морге, проститутка в борделе, наркоторговец в ресторане, друг-полицейский в машине, толстосум в конюшне, бывшая жена в комнате для опознания…. Визуально сериал выглядит подчеркнуто дешевым и скупым, но при этом в нем мелькают чуть ли не все датские звезды, а умный и затягивающий сюжет, острое стремление раскрыть правду оставляют обстановку за рамками фокуса, и важны лишь дознаватель и объект дознания, находящиеся наедине, лицом к лицу, и факты о дочери и отце, всплывающие в ходе сменяющих друг друга интимных бесед.

Эту же уединенность с нуждающейся в разоблачении тайной, этот же формат тет-а-тет перенимает и зритель, вступающий с происходящим на телеэкране в некую очень личную, сокровенную, исповедальную, тесную связь.

Можно предположить, что датский «Допрос» созвучен с американским «Допросом» (криминальным мини-сериалом стриминга CBS All Access, вернее теперь уже стриминга Paramount+, в котором следователя сыграл Питер Сарсгаард), ведь в обоих случаях повествование соткано из дознаний свидетелей и подозреваемых, где одно дознание (одна версия случившегося) подогнано под один эпизод.

Но скорее датское шоу рифмуется с полнометражным детективным триллером «Поиск», поставленным в формате десктоп-муви, в котором отца, разыскивающего дочь, сыграл звезда «Стартрека» Джон Чо. В «Поиске» декорации аналогично скупы и ограничены, а «раскопки» отца, пытающегося докопаться до правды, шаг за шагом обнажают дыры в его взаимоотношениях с дочерью и указывают на то, что он понятия не имел, чем и как она в действительности жила, кем была и чего хотела.

Можно сказать, что разговор тет-а-тет происходит и у отца с мертвой дочерью (видимо, впервые в жизни, первый откровенный разговор по душам), но только это совершенно немой диалог. Грустным, безмолвным призраком, тихим наблюдателем, тенью на заднем плане дочь присутствует при каждом допросе. Но не она – третий лишний при разговоре «наедине», а каждый из допрашиваемых – третий лишний при этом немом диалоге терзающего себя чувством вины родителя с непоправимо мертвым ребенком. И под занавес, когда все раскрыто и все кончено, отец и призрачная дочь наконец-то остаются по-настоящему наедине друг с другом, и теперь между ними все прозрачно и ясно. Анастасия Лях

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *